Лично тов. Джильо Фава, гринвичский эсквайр (giglo_fava) wrote,
Лично тов. Джильо Фава, гринвичский эсквайр
giglo_fava

Не только ведь шведов / ирландцев касается

Фрагменты из двух книг (плюс бонус из третьей).

1. Из романа Кристины Ульсон "Маргаритки"
(http://flibusta.is/b/336853/read):

...В то же время Фредрика осознавала, что и сама изменилась с того времени. Теперь она старалась избегать конфликтов. Поначалу ее все что угодно могло вывести из себя, но тяжело протекающая беременность потихоньку отбила у нее охоту спорить и ссориться по любому поводу. Хотя иногда конфликт случался и не по ее вине. Например, совсем недавно, когда она зашла в дактилоскопический отдел уголовной полиции. Она задала один-единственный простой вопрос: не совпали ли отпечатки пальцев неопознанного мужчины, найденного у университета, с чьими-либо отпечатками в их собственной базе данных или в базе данных Миграционного управления.

Вопрос прямо-таки вывел сотрудницу отдела из себя. Неужели Фредрике неизвестно, сколько работы на них свалилось с тех пор, как Гудрун доработалась до психического срыва в прошлом месяце? Или непонятно, что сейчас все силы брошены на расследование дела о байкерской банде?

Фредрика не поняла реакцию женщины, так как не была знакома с Гудрун и ничего не знала о деле байкерских банд. К тому же она сильно сомневалась, что задержка вызвана названными причинами. Скорее всего, сотрудница просто забыла проверить отпечатки пальцев погибшего.
— Это ж надо — вломиться и требовать невесть чего, — кипятилась та, сидя за компьютером. — Сразу видно, что нет ни полицейского опыта, ни понятия о приоритетах!
Фредрика в ответ лишь выразила сожаление, что коллега так занята: пусть позвонит, когда будут результаты, — дело может день-другой подождать. И, поблагодарив, поспешно зашагала к лифтам.


2. Фрагмент из главы 9 романа Таны Френч "Ночь длиною в жизнь (http://flibusta.is/b/268035/read):

— Папа-папа-папа! — Разрумянившаяся Холли, как всегда вовремя, спрыгнула с качелей и поскакала к нам, высоко поднимая колени, как лошадка. — Я просто вспомнила, и пока не забыла: можно мне белые сапожки? Такие с мехом по краю, и две молнии, и мягкие, и вот досюда!
— У тебя есть обувь. Когда я считал в прошлый раз, у тебя было три тысячи двенадцать пар туфель.
— Не-е-е, они не такие! Эти особенные.
— Посмотрим. Чем они особенные? — Если Холли хочется чего-нибудь помимо необходимого и не на крупный праздник, я заставляю ее объяснять причину; я хочу, чтобы она усвоила разницу между необходимостью, желанием и фантазиями. И очень приятно, что, несмотря на это, она обращается ко мне чаще, чем к Лив.
— У Селии Бэйли такие есть.
— И что еще за Селия? Ты с ней танцами занимаешься?
Холли посмотрела на меня как на тупого.
— Селия Бэйли. Она знаменитая.
— Рад за нее. А чем?

Взгляд стал еще безнадежнее.
— Она звезда.
— Охотно верю. Актриса?
— Нет.
— Певица?
— Нет! — Я тупел на глазах. Джеки наблюдала это разоблачение, пряча улыбку.
— Астронавт? Гимнастка? Героиня французского Сопротивления?
— Папа, перестань! Она из телика!
— Точно так же, как и астронавты, и певцы, и те, кто умеет разговаривать подмышками. А эта дама чем занимается?
Холли угрожающе подбоченилась.

— Селия Бэйли — модель, — сообщила мне Джеки, решив спасти нас двоих. — Ты ее наверняка знаешь. Блондинка, пару лет назад — спутница владельца ночных клубов, потом он ей изменил, она раздобыла его переписку с его новой пассией и продала в «Стар». Теперь она знаменитость.
— А, эта… — сказал я. Джеки оказалась права, я действительно знал ее: местная фифа, чьи главные достижения — любовная связь с упакованным выше крыши маменькиным сынком и регулярные выступления в дневных телепрограммах, где она с душещипательной искренностью и со зрачками с булавочную головку рассказывала, как победила в схватке с героином. Вот что сегодня в Ирландии выдают за суперзвезду.
— Холли, милая, это не звезда, это ломтик пустого места в платье не по размеру. Что она вообще сделала стоящего?
Дочь пожала плечами.
— Что она умеет делать хорошо?
Дочь еще раз пожала плечами — с нескрываемым раздражением.

— Тогда за каким чертом она нужна? Почему ты хочешь быть на нее хоть в чем-то похожей?
Холли обессиленно закатила глаза.
— Она красивая.
— Господи! — Это меня действительно поразило. — Да у этой девицы не осталось ничего натурального цвета — уж не говоря о размерах. Она на человека-то не похожа!
У Холли чуть дым не пошел из ушей — от бессилия и краха надежд.
— Она модель! Тетя Джеки сказала же!
— Она даже не модель. Один раз снялась в дурацкой рекламе питьевого йогурта. Это совсем другое.
— Она звезда!
— He-а, не звезда. Кэтрин Хэпберн — звезда. Брюс Спрингстин — звезда. А эта Селия — громадное ничто. Талдычила, что она звезда, вот горстка кретинов в маленьком городишке ей и поверила. Это еще не значит, что ты должна быть среди этих кретинов.

Холли покраснела, упрямо выпятила подбородок, но пока сдерживалась.
— Все равно. Я хочу белые сапожки. Можно?
Я понимал, что распаляюсь сильнее, чем требует ситуация, но на попятный не пошел.
— Нет. Если начнешь восхищаться тем, кто действительно сделал что-то значительное, то я куплю тебе что захочешь. Я вовсе не желаю тратить время и деньги, чтобы превратить тебя в клон тупоголового чучела, которое считает главным достижением продажу своих свадебных фоток гламурному журналу.
— Я тебя ненавижу! — закричала Холли. — Ты тупой и ничегошеньки не понимаешь, и я тебя ненавижу!
Она от души пнула скамейку рядом со мной и бросилась прочь, не обращая внимания на боль в ноге. Какой-то мальчишка уже занял ее качели. Холли, кипя от злости, уселась по-турецки на газон.
— Господи, Фрэнсис, — вмешалась Джеки. — Не мне учить тебя воспитывать ребенка, я ничего в этом не смыслю, но ты полегче не можешь?
— Нет, не могу. Ты что, думаешь, я ради забавы решил испортить ребенку вечер?

— Она только хотела пару сапожек. Какая разница, где она их видела? Ну да, Селия Бэйли — идиотка, спаси ее Господи, но безвредная же!
— Вот уж нет. Селия Бэйли — живое воплощение всего, что неправильно в этом мире. Она так же безобидна, как бутерброд с цианидом.
— Ох, перестань, пожалуйста. Тоже мне, проблема! Через месяц Холли забудет про эту Селию напрочь, начнет фанатеть от какой-нибудь девочковой группы…
— Все не так просто, Джеки. Я хочу, чтобы Холли понимала, что есть разница между правдой и бессмысленным дерьмовым трепом. Со всех сторон ей непрерывно твердят, что реальность на сто процентов субъективна: если действительно веришь, что ты звезда, то заслуживаешь рекордного контракта — умение петь при этом не учитывается; если веришь в оружие массового поражения, то не важно, существует ли оно на самом деле; и что слава — суть и единственный смысл всего, потому что ты не существуешь, пока на тебя не обратят внимания. Моя дочь должна понять: не все на свете определяется тем, сколько об этом говорят; или насколько ей самой хочется, чтобы это было правдой; или сколько зрителей пялятся на экран. Где-то в глубине, за всем, что принято считать реальным, должна быть какая-то настоящая чертова реальность. Видит Бог, никто другой Холли этому не научит. Этому научу ее только я. Если по ходу дела она будет дуться — так тому и быть.

— Ты прав… — Джеки неодобрительно поджала губы. — Мне лучше заткнуться?
Мы с ней умолкли. Качели освободились, Холли вскарабкалась на сиденье и старательно вертелась, закручивая цепочки в жгут.
— Шай прав в одном, — сказал я. — Страна, где восхищаются Селией Бэйли, вот-вот вылетит в трубу.
— Не буди лиха… — цыкнула на меня Джеки.
— Да я-то что? Если хочешь знать, я совсем не против краха.
— Господи, Фрэнсис!
— Джеки, я воспитываю ребенка. От одного этого у любого поджилки затрясутся. Плевать даже на то, что я воспитываю ее в мире, где ей постоянно твердят: думай только о моде, славе и целлюлите, не замечай закулисных игр и вообще — купи себе что-нибудь симпатичное… Я столбенею на каждом шагу. Пока Холли была маленькая, я еще как-то справлялся, но с каждым днем она взрослеет — и мне все страшнее. Считай меня двинутым, но иногда мне просто хочется, чтобы она воспитывалась в стране, где людям приходится думать о чем-то более насущном, чем крутые тачки и Пэрис Хилтон.

3. БОНУС
Из романа Мишеля Бюсси "САМОЛЕТ БЕЗ НЕЕ"
(http://flibusta.is/b/419777/read):

«Сен-Лазар».
Пассажиры рекой хлынули из вагона. Марк с изумлением наблюдал за течением человеческого потока по переходам, ведущим к вокзалу «Сен-Лазар»: люди обгоняли друг друга, расталкивая наименее шустрых, многие, пренебрегая переполненным эскалатором, бросались к тому, что стоял отключенным, и мчались вверх, перескакивая через ступеньки, чтобы, выбравшись в прямой и длинный туннель, перейти чуть ли не на бег… Что заставляло их так торопиться? Какая-то срочная надобность? Или въевшаяся в плоть и кровь привычка день и ночь вести схватку с безжалостным временем, превратившаяся в своего рода спортивное увлечение?

Недавно он читал историю одного музыканта, величайшего в мире скрипача с русской фамилией, которую он не запомнил. Однажды этот человек спустился в метро, сел в переходе и начал играть. Без всяких афиш, без каких бы то ни было объявлений — просто достал скрипку и заиграл. Выступая в разных городах мира, он каждый вечер собирал полные залы; чтобы попасть на его концерт, люди выкладывали за билет сотни франков, но в тот день никто — или почти никто — даже не остановился, чтобы послушать его игру. Деловые мужчины в костюмах с галстуком торопливо шли мимо него, озабоченные только тем, чтобы успеть на подходящий поезд. Самое смешное, что, возможно, вечером те же самые мужчины будут так же спешить, чтобы не опоздать на концерт знаменитого музыканта, билеты на который им удалось достать с великим трудом.



This entry was originally posted at http://giglo-fava.dreamwidth.org/712399.html. Please comment there using OpenID.
Tags: артс 8
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 828 comments